У искусства нет никакой вселенской ценности. Для холодного космоса живопись или кино — абсолютный ноль, если убрать человеческую оптику. Всё его значение существует исключительно в нашем восприятии. И всё же способность искусства делать жизнь глубже, давать трансцендентный опыт и пробивать рутину делает его по-настоящему важным. Важным только для нас, для людей.

Рано или поздно исчезнет всё — и мы, и наша цивилизация, и сама Вселенная. Недолговечность формы наглядно показывают и тибетские монахи, месяцами создающие сложнейшие мандалы из цветного порошка, чтобы потом в один момент превратить их в груду песка, и даосская традиция рисовать водой по камню — рисунок существует лишь до тех пор, пока поверхность не высохнет, после чего бесследно исчезает.

Всё рождается из пустоты и растворяется в ней, не оставляя следа — точно так же, как человек появляется в мире и однажды уходит. Так же и наша Вселенная: возникнув, она не сохранится в нынешнем виде навечно.

Но ценность творчества кроется не только в застывшем предмете, но и в самом процессе. Особенно ясно это видно в живописи действия, как у Поллока. Там полотно перестает быть просто товаром или плоским изображением: оно превращается в поле физического столкновения, в материальный отпечаток прожитого мгновения. Сознательный контроль отключается. Ритм, размах руки и дыхание становятся важнее мыслей. Происходит потеря чувства времени: исчезают прошлое и будущее, остаётся только этот момент и ощущение потока. Уже не столько думаешь о том, что делаешь, сколько находишься внутри самого действия.

Разница лишь в финале: тибетец сметает песок, даос ждет, пока сохнет вода, а Поллок оставляет застывшую паутину краски. Но в момент творения все они делают ровно одно и то же — проживают мгновение так плотно, что долговечность формы перестает иметь хоть какое-то значение.

Именно это меня и занимает в работе с городским пейзажем. Всё вокруг постоянно меняется, и наше восприятие меняется вместе с ним. Дома вроде бы стоят годами, но дождь, снег, туман или резкий свет за секунды способны превратить знакомую улицу в совершенно другое место. Город — не застывшая декорация. Он живёт в моменте. И мои картины пытаются поймать именно эту неуловимость: через динамичные мазки, контрасты и ломаные формы передать ощущение мгновения, которое уже начинает исчезать.